Его нельзя было не любить. Думаю, Бог его тоже любил особенно, не так как он любит прочих чад своих. Именно поэтому Женя так долго и тяжело умирал. Также долго и страшно уходила Лена, с которой он прожил столько лет. Говорят - последствия от "Корабля дураков", где Евгения Всеволодовича звали не иначе как Женя-Адмирал.

Очищение через страдание - это логика христианская, конечно. Хотя столь любимая Женей фигура языческого мира - Дионис - тоже бог страдающий, и культ его основан на страсти.

Головин был последовательным язычником и отрицателем не только христианства, но и Христа. В этом нужно полностью отдавать себе отчет. Как-то я после очередной его антихристианской эскапады примирительно буркнул что-то навроде: "Но ведь в конечном итоге, и Аполлон - солнце, и Христос - Солнце Правды. Это была трансформация мифа". Женя страшно разозлился и яростно прошептал: "Никогда... слышишь, никогда больше не упоминай в одной фразе Аполло и этого..."

Тем не менее, Бог его любил больше других. Он вообще любит тех, кто не сеет и не жнет, как птицы небесные. Смею предположить, что сам Бог не христианин и понятие ересь для Него тоже очень относительное. Женя жил легко и беззаботно как птицы, как дети. Без пасспорта, в полнейшем социальном нигилизме, который тем не менее никогда не превращался в интеллигентскую истерику. Вспоминаются слова его песни (которую в числе прочего пел Василий Шумов):

Нужно жить интенсивно
И лениво вместе с тем.
Посмотрите, это красиво -
Рыбы вместо проблем.

Песню эту Женя продал, кажется, за 500$, как и множество других своих песен, исполнявшихся "Ва-Банком", Бутусовым, тем же "Центром". Это и было одним из его средств к существованию.

Несли деньги и на подпольные - сначала, - а затем и публичные лекции, где он запросто, читая какое-нибудь свое эссе по бумажке, мог заявить: "Что-то я не пойму, что здесь за херня написана..." Все жаждали общения с ним. Всякий хотел с ним выпить. Один его почитатель даже продал квартиру, чтобы купить на все деньги водки, поить Женю и общаться с ним. Многие мечтали быть его учениками или считали себя таковыми. Например, я. Не уверен, что сам Женя был того же мнения.

Отшивал учеников он довольно остроумно. Однажды, уходя бульваром от очередного назойливого "прыщавого че гевары", он увидел большую толпу гопников, подскочил к самому крепкому из них, засветил в табло и покатился в кусты с таким видом, будто его как минимум в ответ покалечили. Остается только догадываться, что сталось с "учеником".

Когда я еще в 90-е попросил его написать предисловие к моему сборнику новелл "Лунные каникулы", Женя согласился не хотя. Прошел месяц, всё лето, полгода. Пытаюсь узнать, что происходит. И вот как-то раз напарываюсь на Лену: "А Евгения Всеволодовича можно?" "А зачем он вам, Олег?" "Ну, я попросил его предисловие написать к моей книге..." "Евгений Всеволодович сейчас не может подойти. А вашей книгой я печь разожгла". Я совершенно тогда опешил от такой прямолинейности. "Я могу вам еще принести". "Спасибо, у нас уже бумага для растопки есть". Лена очень берегла Женю. Думаю, этот урок был преподнесен мне с его подачи. Впоследствии я стал писать художку гораздо лучше, а потом и вовсе перестал.

Женя терпеть не мог публичности. Когда на очередной из лекций в библиотеке номер 27 на Спортивной выяснилось, что его будет снимать камера, он на глазах у всех спокойно встал и пошел к выходу, а оттуда - вверх по улице в сторону метро. Дугин пулей выскочил за ним. Совершенно неправдоподобная картина. Женя тем не менее продолжал уходить, что-то вяло объясняя Дугину на ходу. Мне настолько хотелось понять психологическую подоплеку ситуации, что я бросился вслед за ними на улицу. Женя уже довольно далеко ушел, а Дугин что-то горячо доказывал ему. В конце концов Женю удалось вернуть. И это была одна из его лучших лекций! Кажется, "Приближение к Снежной Королеве".

В другой раз с камерой к Головину подскочил Малерок. Он в то время еще был красно-коричневым сионистом, учился во ВГИКе и снимал интервью с Дугиным, его окружением и НБ. Малер пропищал (у него тогда ломался голос): "Евгений Всеволодович, я хочу взять у вас интервью..." "Да? А зачем?" "Ну, я делаю интервью со всеми людьми, кто с нами связан". "Интересно, а как я с вами связан?" Жене поразительным образом удавалось сочетать в себе трикстера и джентльмена.

Важно понимать, что главное в Головине - не его маго-герметические штудии, не литературоведческая эрудиция, не даже песни. Многие, кто знают Головина в качестве "литературной единицы" или даже "алхимика" - глубоко ошибаются. Ценен он сам. Неверно представлять его и как гуру целого поколения. Головин - не гуру и никогда не стремился им быть. Главное в том, что он БЫЛ и он ЕСТЬ. Головин - одно из воплощений какого-то древнего полубожества-трикстера - не то самого Пана, не то фавна, не то североамериканского ворона Вакджункаги, одна из инкарнаций Диониса и вытекающих из него божеств. Читайте Вячеслава Иванова "Дионис и прадионисийство" и что-то тогда станет яснее. Что важно в Головине - его выходки, напоминающие Ходжу Насреддина. Даже если бы он не написал ни строчки, он всё равно остался бы Головиным.

Он любил шутовские посвящения.

Как-то раз, сидя с гитарой на кухне Кати Ткачук, он с характерным придыханием спросил меня (мы тогда еще были "на вы"): "Олег, хотите, чтобы я вас посвятил в гестапо?" "Ну, конечно же! Только больше я хотел бы, чтобы вы посвятили меня в СС". "Ну, конечно, как можно состоять в гестапо и не состоять в СС? Так вас посвятить?" "Обязательно!" "Ну, я вас посвящаю..."

Головин и фашизм - отдельная тема. Возможно, кто-то еще ей займется всерьез. Здесь всё далеко не так просто, как может показаться на первый взгляд. Это не эзотерический гитлеризм в духе Серрано, не какое-то предвосхищение "гламурного фашизма". Это скорее дендизм, маньеризм, очередная выходка социального нигилиста. Когда мы делали в издательстве "Энигма" Буркхардта, я поинтересовался: "Женя, а ты что, настолько хорошо немецкий знаешь?" (Вопрос идиотский, на самом деле.) "Ну как же я могу не знать языка, на котором гестапо беседовало?" В общем, таков он, головинский фашизм, как в его песнях:

Бейте гуманистов,
Вворох прелых листьев
Ссыпьте на могильную плиту;
Жмите волчью лапу,
Веруйте в гестапо,
Веруйте в мечту!

С Буркхардтом тоже забавная история вышла. Первый раз Женя публикнул его бесплатно - у Дугина в 3-м "Милом Ангеле". Второй раз - продал "Энигме", точнее, его хозяину, Мише Васину. Кажется за 1000$. Пока мы возились с книгой, он ее продал "Эннеагону", где она и вышла. Васин, обычно крайне резко реагирующий на подобное, тут только улыбнулся и покачал головой: "Узнаю Евгения Всеволодовича..." Денег назад он естественно не потребовал.

Литературная осведомленность Головина была столь высока, что он мистифицировал (кажется, на спор, хотя достоверно неизвестно) ряд писем из знаменитой переписки Рильке и Цветаевой. Об этом хорошо знает Владимир Микушевич. Который, когда понял, что делает Головин, был несколько шокирован (как мне рассказал сам Женя), но смолчал и не ничем не выдал Женю, поскольку сам любил мистификации, хотя таких дерзких никогда не предпринимал. В переводческом мире Головина ценили очень высоко. Прежде всего как знатока. Тот же покойный Стефанов его боготворил. Называл не иначе как "Женечка". Хотя и не без иронии.

Однажды Стефанов поинтересовался у Жени: "Г...говорят, Женечка, ты тут посвящать стал налево и направо. Т...тебя-то самого к...кто посвятил?" Женя запрокинул голову и, щелкнув себя двумя пальцами по горлу, иронично прошелестел: "Бутылка Бак-Бук".

О бутылке Бак-Бук и Женином вояже к ней можно говорить бесконечно долго. Я не думаю, что это интересно. Это примерно как Высоцкий и водка. Пил? Пил. Все знают:

Учитесь плавать, учитесь плавать,
Учитесь водку пить из горла.
И рано-рано из Мопассана
Читайте только рассказ "Орла".

Важно не то, что "водку". И даже не то, что "из горла". Важно про то, что "плавать". Я не буду повторять уже давно расхожие в треш-традиционалистской среде штампы про "нигредо", "растворение", "нижние воды". Особенно в связи с Женей. Он был интересней и многогранней, чем его ходульный образ. Впрочем, действительно стоит заметить, что не столько важна в связи с Женей стихия размаха (хотя он это тоже умел), сколь стихия распада. Похмелье было очень тяжелым, кошмарным. Голые девки приходили с балкона и звали за собой, туда, где ТАМ. Пауки разбегались по ванной, перебегали на тело, кусались. Отсюда оно, "беспокойное присутствие". Отсюда и особое отношение к Нервалю ("солей нуа де ля меланколи"), к Гастону Башляру с его "комплексом Харона" и "комплексом Офелии". Особое отношение к материальности метафоры, к насыщенности материи грез. Субъективный материализм.

Помню как-то, уже второй день Жениного запоя шел, чего делать в то время никак было нельзя, поскольку недавно была операция, мы сидели в огромной квартире Юлика Аранова (первого главреда "Эннеагон-пресс"). Головин проснулся вечером. Это был настоящий "послеполуденный фавн" - взъерошенный, полуголый, то ли на юморе, то ли в депрессии. Всё это вместе было как-то по-особенному артистично и даже вычурно, как ни покажется странным. В гости к Юлику пришла знакомая, которую Женя тут же схватил как эгипан дриаду. Она, конечно, знала, кто такой Головин, но видела его в первый раз. Точнее, не просто видела... Глаза у ней даже поменяли цвет, как мне показалось. Я тогда подумал: "Вот, что такое цвет глаз испуганной нимфы". Я был совершенно поражен, но при таком бесцеремонном обхождении (что он сказал, я даже передавать не буду, а то меня поколотят) в ее глазах появилась полная покорность, как у раненой птицы и даже вожделение... Продожения, конечно, это действо не имело. Оно больше было расчитано на то, чтобы эпатировать присутствующих. Все как-то само-собой собрались вокруг Жени и он начал "игру в бисер". Я впервые видел что-то такое, что можно было назвать именно этим словосочетанием. Это напоминало отчасти психодраму в духе Алехандро Ходоровского. Головин, как психопомп, провоцировал вопросами присутствующих и они совершенно преображались. Мы ткали мир из метафор и ассоциаций, чувствуя как он набухает, набирает вязкость и тяжесть материи, словно ткань, погруженная в темные воды сновидений.

Владел ли чем-то серьезным Головин? Безусловно. В частности, один раз, когда я довел его своим пьяным беснованием и поскаканием, он несколько раз сказал мне "заткнись!", а потом очень больно с большого расстояния бесконтактно ударил по печени. Бабка его была из ведьм и однозначно передала ему знатье через руку. Подобные процедуры описываются в "Евангелиях от Дьявола" Клода Сеньоля. Если вовремя не сунуть находящейся на смертном одре бабке вместо руки рукоять метлы, потом отходить тяжело будет. Неспроста так тяжело умирала и Лена. Знающие люди рассказали мне, что это было связано с астральной войной то ли внутри "Корабля дураков" то ли с самим "Кораблем". Якобы после этого они как раз и сильно сдали.

Где он теперь? Сдается мне, всё же не в Преисподней.

Царствия Небесного пожелать Жене не могу. Он сам бы меня первый обматерил. Что пожелать? Вечной Памяти? Но нужна ли она ему теперь... Поэтому пожелаю я ему того, к чему он сам всю жизнь на разные лады обращался: вечный послеполуденный отдых фавна.