Чужое добро
Автор: anb
17.06.2011 04:00
|
Начинать, видимо, все-таки следует с разъяснения тезиса "Россия - европейская страна". Надежды на ознакомление товарищей с работами Н.П. Павлова-Сильванского, едва ли не первым серьезно поднявшим эту тему еще до революции, естесственно, никакой - как не знают они (и не хотят знать) Александра Кожевникова (Кожева), заслуженно числящегося в отцах Евросоюза. Потому вывешиваю небольшую статью Бориса Миронова (между прочим, в русле подхода Павлова-Сильванского), разъясняющую, что конкретно в науке понимается под "европейскостью России". Статья взята с сайта альманаха Одиссей (опубликована в бумажном выпуске Одиссея за 2006-ой год), на сегодняшний момент не функционирующего. Миронов Б.Н. Дискурс о европейскости России, или конструирование Европы: Европа с Россией или без? С большим интересом ознакомился с соображениями и замечаниями коллег из соседнего цеха, высказанными о моей книге «Социальная история России». «На сей раз, - как говорит организатор обсуждения А.Я. Гуревич, - ее содержание рассматривают специалисты по всеобщей истории. Взгляд "извне" и взгляд "изнутри" по необходимости неодинаковы. Проблемы социальной истории России с конца XVII в. и вплоть до 1917 г. оказываются при подходе "извне" включенными в более обширный, глобальный контекст и становятся предметом сравнительного анализа». Пять экспертов, занимающихся разными проблемами, периодами и странами, всесторонне, заинтересованно и уважительно к моей точке зрения дискутировали по затронутым в книге вопросам. Амплитуда мнений по предложенной концепции широка - от несогласия до почти полного согласия - такая же, как и среди русистов, обсуждавших «Социальную историю России» раньше.
Дискуссию открыла И.М. Супоницкая. Моя концепция ей не показалась достаточно аргументированной, но, как ни странно, свои возражения против нее она черпала главным образом из моей же монографии. Рецензенту кажется, что выводы книги противоречат ее содержанию, причем не какие-то отдельные частные выводы, а все и по всем проблемам: «Превосходный материал зачастую противоречит авторской концепции» (с. 389)[1]. «Автор постоянно стремится показать наличие социальной динамики, хотя факты чаще свидетельствуют о статике» (с. 383). «Он видит лишь количественные различия между Россией и Западом и не хочет замечать качественных, которые сам отчетливо показал» (с. 388). Положение о противоречии между выводами и конкретным содержанием монографии - лейтмотив рецензии.
И пришлось уважаемой И.М. Супоницкой по необходимости делать за меня выводы, которые, как ей кажется, логично вытекают из моего исследования. На самом деле ее выводы - не что иное, как расхожие клише о России, уже более 100 лет существующие в отечественной и зарубежной историографии, которые рецензент полностью разделяет. Здесь и угнетение нерусских, и коррумпированная бюрократия, и отсутствие местного самоуправления, и неправовой характер российской государственности от Петра до 1917 г. и т. д. и т.п.
Между тем в книге я всесторонне обсуждаю каждый такой стереотип, привожу аргументы за и против, взвешиваю и делаю вывод, как правило, не в его пользу. Однако рецензент в тексте видит только то, что соответствует ее представлениям и совершенно не замечает того, что им противоречит. И вера ее феноменально крепка: книга объемом в 110 а.л., в которой она находит некоторые достоинства - знание историографии, современную методологию, широкий круг источников, - не поколебала ее исторических представлений о России ни на йоту. Трудно дискутировать с рецензентом, если новых аргументов у нее, как правило, нет, а в тех редких случаях, когда они приводятся, их доказательствами считать невозможно. Например, не соглашаясь с моим выводом о том, что богатые природные ресурсы России не объясняют особенностей ее социального и политического строя, в качестве аргументов И.М. Супоницкая приводит мнения двух экспертов: (1) А. Илларионова, высказанное в газетной статейке, о том, что высокие мировые цены на нефть сопровождаются сворачиванием реформ в России, тогда как низкие цены их стимулируют, (2) дореволюционного историка и публициста Н.М. Ядринцева о том, что открытие золота в Сибири пагубно сказалось на хозяйстве края: другие отрасли были свернуты; людские ресурсы, и без того небольшие, стекались на прииски (с. 379). Как советник президента, так и сибирский областник Н.М. Ядринцев - люди, политически ангажированные самим своим положением, к тому же говорят они о текущем моменте, а не о социологической закономерности, которую я пытаюсь постичь.
«Вызывает недоумение, - пишет уважаемый оппонент, - оценка национальной политики Российской империи "толерантной" до 1830 г. Он пытается убедить читателя в том, что русское правительство даже "создавало некоторые преимущества в правовом отношении для нерусских" (с. 380). Те многочисленные сведения, которые на сей счет приведены в книге, как видно, рецензента не убедили. Привожу новые.
Поддержка такого положения в империи, чтобы материальный уровень жизни нерусских, проживавших в национальных окраинах, был по возможности выше, чтобы нерусские народы всегда платили меньшие налоги и пользовались льготами, всегда являлось составной частью национальной политики российского правительства (табл. 1).
Таблица 1. Прямые налоги русских и нерусских в XVIII в. (в коп. с души мужского пола)
* Государственные крестьяне
(Источник: Чечулин Н.Д. Очерки по истории русских финансов в царствование Екатерины II. СПб.: Сенатская типография, 1906. С. 122-123).
В XVIII в. львиная доля нерусских по социальному положению принадлежала к государственным крестьянам, чьим хозяином была казна, а с точки зрения самих людей - российский император. Не случайно именно в этой группе наблюдались наибольшие послабления в налогообложении, которые до 1794 г. даже нарастали: налог с «иноверцев» был меньше, чем с русских в 1725 г. в 2.75 раза, а в конце века - в 10 раз. Подобное положение сохранялось до конца периода империи, хотя в XIX в., особенно с 1860-х гг., налогообложение постепенно унифицировалось. В 1886-1895 гг. прямой налог на душу среди русского населения составлял 1.91 р., а среди нерусского населения - 1.22 р., или на 59% меньше.
Определить роль Российской империи в развитии народов, входивших в ее состав, действительно нелегко, поскольку каждый из более чем 200 этносов в чем-то выиграл, а в чем-то проиграл. В такой ситуации было бы целесообразным учесть баланс плюсов и минусов для каждого этноса. К сожалению, из-за отсутствия соответствующих данных подобные индивидуальные оценки для всех этносов в настоящее время (и думаю в будущем) невозможны. Но если бы мы даже ими располагали, все равно потребовалось бы 200 оценок как-то обобщить. Позволю сделать достаточно грубую и, естественно, приблизительную оценку положения русских и 13 нерусских народов (на долю первых приходилось 44.6%, на долю вторых - 40.3% всего населения империи) по отдельности и в целом на 1897 год. Расчет приурочивается к году всеобщей переписи, из которой взяты необходимые данные, и основывается на измерении баланса плюсов и минусов.
В настоящее время ООН для измерения качества жизни населения использует так называемый индекс человеческого развития, или индекс развития человеческого потенциала (Human Development Index). Он включает три показателя: (1) индекс ожидаемой продолжительности жизни при рождении, (2) индекс образования (процент грамотности и доля детей школьного возраста, посещающих школу, (3) и индекс производства (валовой внутренний продукт на душу населения). Каждый показатель принимает значение от 0 до 1, индекс человеческого развития равен их среднему арифметическому. Результаты расчетов приведены в табл. 2. Вследствие отсутствия сведений о валовом внутреннем продукте на душу населения по этносам, я воспользовался данными о государственным доходах на душу населения. По этой причине полученные мною индексы нельзя сравнивать с индексами ООН, но они вполне сравнимы между собой.
Таблица 2. Индекс человеческого развития 14 этносов России в 1897 г.
Подсчитано по: Антропов П.А. Финансово-статистический атлас России. СПб., 1898. Табл. 1; Общий свод по империи результатов разработки данных первой всеобщей переписи населения, произведенной 28 января 1897 г. СПб., 1905. Т. 2. С. 2-91, 134-175; Птуха М. Смертность 11 народностей Европейской России в конце XIX века. Киев, 1928. С. 36-43 и др.
Индекс человеческого развития для русских равен 0.247, для нерусских (взвешенный на доле каждого этноса) - 0.301, или на 22% выше. Следовательно, и положение нерусских в целом было предпочтительнее, чем русских. Из 14 народов, для которых имеются данные для подсчета индекса человеческого развития у восьми: евреев, латышей, литовцев, поляков, украинцев, финнов, эстонцев и немцев индекс был выше, чем у русских, а у пяти: башкир, белорусов, молдаван, татар, чувашей - ниже. У поляков, как у тех, которые проживали собственно в Польше (0.354), так и тех, кто проживал собственно в России (0.315), индекс человеческого развития был выше, чем у русских. То же самое наблюдалось у финнов, проживавших в Финляндии (0.620) и в России (0.762). Из приведенных данных следует, что у тех этносов, у которых до присоединения индекс человеческого развития был выше, он и сохранился таким же, а у тех, у кого был ниже, остался ниже. Таким образом, незаметно, чтобы русские эксплуатировали нерусских.
А как оценить существование черты оседлости? - иронически спрашивает И.М. Супоницкая, справедливо считая это важным критерием оценки положения евреев в империи. На этот вопрос очень убедительно ответил один из рецензентов А.Б. Каменский: «Совершенно очевидно, что черта оседлости воспринимается нами сегодня, как, впрочем, воспринималась она уже в конце XIX-начале XX в., в качестве откровенно дискриминационной меры в отношении еврейского населения, хотя бы потому, что свобода передвижения - несомненно, один из важнейших признаков гражданского, открытого общества, как мы сегодня его понимаем. Однако нельзя не учитывать и того, что, как показано новейшими исследованиями этой темы, при установлении черты оседлости власть руководствовалась вовсе не антисемитскими побуждениями, а неспособностью втиснуть еврейскую общину в рамки старательно создаваемой ею в России сословной структуры европейского типа. Причем, как ни парадоксально это звучит, именно черта оседлости в значительной мере способствовала сохранению традиционного образа жизни и соответственно национальной идентичности российских евреев» (с. 417).
И.М. Супоницкая убеждена, что не может быть ни социальной динамики, ни модернизации при крепостном праве по определению (с. 382). «Если самоуправление - повинность и обязанность, - уверена она, - то это не самоуправление в современном понимании» (с. 384). А если самоуправление - и право, и обязанность? Если ребенок чистит зубы иногда по пожеланию, иногда по принуждению, значит, это не гигиена? Россия не была оригинальной в этом отношении, например, в некоторых германских государствах XVIII-первой половины XIX в. также действовала государственная концепция самоуправления (кстати, в современных европейских странах местное самоуправление все более переходит от общественной к государственной концепции)[2]. Однако и при господстве общественной концепции местного самоуправления обязанность в нем участвовать также существует, но по обычаю, как неписаная норма, и уклонение от нее наказывается общественным мнением.
«В обществе, не перешедшем от обычного права к законодательному, - утверждает И.М. Супоницкая, -едва ли могло возобладать главенство закона» (с. 385). А как быть с Великобританией, где до сих пор обычное право играет существенную роль в общественной жизни и где нет писаной конституции? Что делать с так называемым конституционным обычаем (правилом, не санкционированным нормами государственного права, но применяемым в управлении) в странах, воспринявших англосаксонскую правовую систему - в Индии, Канаде, США и др. Точка зрения, согласно которой обычное право регулировало жизнь людей в традиционных (бесписьменных) обществах и правом в полном смысле не считалось, в настоящее время пересмотрена. На Западе получила признание концепция правового плюрализма, в соответствии с которой индивид даже в современных развитых демократических странах является субъектом не только государственного правового регулирования, но и обычно-правового. Это прежде всего относится к этническим диаспорам, различного рода субкультурам (молодежным, криминальным, религиозным и т.д.), фирмам и учреждениям. Будучи членом этнической, субкультурной, профессиональной группы, семьи и т.д. он подчиняет свое поведение сложившимся в них неформальным предписаниям, несоблюдение которых предполагает те или иные принудительные санкции со стороны соответствующего коллектива.[3]
Оппонент не допускает мысли о возможности развития российской бюрократии по веберовскому сценарию к рациональной бюрократии до середины XIX в., потому что «рациональные отношения в обществе, в том числе среди чиновничества, формируются вместе с рыночными отношениями, каковые в России при господстве натурального хозяйства не могли появиться ни в XVIII в., ни в первой половине XIX в.» (с. 386). Даже если М. Вебер прав, то следует иметь в виду, что российская экономика уже в конце XVIII в. не была натуральной: товарность сельского хозяйства составляла около 9-12%, а в середине XIX в. - 17-18% от чистого сбора земледельческих продуктов.[4] Считается, что современная рациональная бюрократия возникла вместе с капитализмом. Но весь капитализм не родился за 6 дней. И бюрократия прошла долгий путь развития, прежде чем стала современной. Элементы рациональных отношений можно отметить до наступления капитализма и среди французских легистов, и испанских летрадос, и китайских чиновников. Почему элементы рациональности не могли появиться в отношениях между русскими чиновниками до победы капитализма? Только потому, что они русские!?
Мои аргументы о возможности непрерывных социальных изменений в России в XVII-первой половине XIX в., в условиях крепостничества, рецензента не убедили. Но что делать с остальной Европой, где при крепостном праве социальная динамика в сторону развития гражданского общества и правового государства происходила, или с США, где аналогичные социальные изменения происходили и при рабстве? Получается, что Россия - это страна и народ без истории. Это же совершенно алогично.
Почему И.М. Супоницкая категорически отторгает даже возможность зарождения институтов нормального европейского общества в России: элементов самоуправления, гражданское общества и правового государства? Могу только предположить, что рецензенту мешают стереотипы. Когда они не мешают, новая информация воспринимается спокойнее.
Например, Л.М. Баткин противоположность И.М. Супоницкой главное достоинство книги видит в том, что «Миронов возвращает России ее историю» (с. 394). С ним солидарна М.Ю. Парамонова, констатируя, что «тезис о глубоких и очевидных изменениях русского общества в течение указанного периода подкрепляется обширным фактическим материалом» (с. 403). Посмотрите, как А.Я. Гуревич отнесся к тому, что я пишу о трудовой этике русских крестьян. Он тоже, по его словам, взволнован, но не отвергает, хотя и не принимает сразу моих выводов - он сомневается и размышляет.
Возможно, что вторая причина невнимания к моим аргументам - недостаточное знакомство с книгой. Источниковедческий анализ текста рецензии позволяет мне выдвинуть гипотезу, что оппонент ограничилась чтением введения, первой и заключительной глав; остальные главы бегло пролистала, в лучшем случае познакомилась с их выводами. При таком чтении вникнуть в мои аргументы трудно. Я, конечно, не могу претендовать на то, чтобы 1130 страниц книги штудировались. Но в противном случае и оценки должны делаться как-то осторожнее и аккуратнее. Ну, как, например, можно заявить: «К сожалению, Б.Н. Миронов, используя инструментарий современной социальной истории, не показал специфику развития России, обращая внимание преимущественно на ее сходство с Западом», если каждый затронутый в книге институт, процесс, структура рассмотрены в историческом развитии за 200-250 лет на новых источниках, с привлечением основной отечественной и зарубежной историографии, т.е. показаны в своей российской специфике? В том случае, если читалась только заключительная глава, где содержатся общие выводы, в которых российская специфика, объективно отраженная в самом исследовании, оказалась несколько в тени, и общая картина предстала до некоторой степени смещенной в сторону общего.
Серьезные претензии предъявлены мне и в отношении методологии. Рассмотрим их по порядку.
Внешние изменения принимаются за процесс (с. 386). Я настаиваю, что все социальные институты и структуры, затронутые в книге, изучены мною в единстве внутренних и внешних изменений. Подробно показано, что социальная структура общества подверглась глубокой внутренней трансформации при внешней малоподвижности. Московское государство было бессословным и бесклассовым. К концу XVIII в. в России в основном сформировались сословия, которые к 1917 г. юридически утратили важнейшие специфические привилегии и превратились в пока еще не полноценные классы.
Прослежено, как в течение XVIII-начала XX в. главные социальные организации населения - сельская и городская общины, купеческие, мещанские, ремесленные и дворянские корпорации - с точки зрения структуры, функций, управления, межличностных отношений, норм жизни с течением времени становились все более рациональными, формализованными, полагающимися в своей деятельности на твердые юридические принципы.
Установлено, что в течение XVIII-начала XX в. у всех сословий, хотя и в разной степени, семья изменялась в направлении нуклеаризации и гуманизации семейный отношений: уменьшалось насилие над слабыми в семье, устанавливался известный контроль со стороны общества и закона за соблюдением интересов женщин и детей.
Показано применительно к каждой крупной социальной группе, от дворянства до крестьянства, как эта группа постепенно раскрепощалась, как крепостничество, пронизывавшее в начале XVIII в. все общество снизу доверху, постепенно к началу ХХ в. уступало место отношениям, основанным на личной свободе, договоре и признанных законом сначала сословных, а потом и гражданских правах.
Тщательно, шаг за шагом проанализирована эволюция, которую в течение императорского периода испытали город и деревня, в частности, как и почему города из аграрных постепенно превращались в торгово-промышленные, как происходило размежевание города и деревни в административном, социальном и экономическом отношениях, как изменялась социальная и экономическая структура городского и сельского населения.
Обстоятельно изучено как развивались в XVIII-начале XX в. государственное, уголовное, гражданское и процессуальное право. Прослежены изменения, которые приводили к установлению как власти закона над человеческим произволом, так и превосходства закона над обычаем, к отделению судебной власти от административной, к признанию за каждым человеком равного права на судебную защиту, к росту гражданских прав населения.
Шаг за шагом, с точки зрения легитимности и политических представлений различных социальных групп, роли отдельных государственных структур и сословий, проанализировано развитие российской государственности в XVII-начале XX в., как она из абсолютной монархии начала XVIII в. превратилась в де-юре правомерную монархию во второй четверти XIX в., в де-юре конституционную монархию в 1906-феврале 1917 г., в де-юре демократическую парламентскую республику в марте-октябре 1917 г.
Столь же подробно изучено взаимоотношение общества и государства и становление гражданского общества от его зарождения в последней трети XVIII в. до возникновения основных его элементов в начале ХХ в., после установления в России де-юре конституционного строя.
История России втискивается в западные схемы, которым она не соответствует (с. 389). «В ней (России. - Б.М.), - по мнению И.М. Супоницкой, - не развились отличительные признаки Запада: институт частной собственности, право, индивидуализм. Сильная государственность не знала оппозиции церкви и общества, как на Западе, а православная церковь не испытала Реформации. Из-за неразвитости городов и торговли в России оказался малочисленным средний слой - основа демократического общества, включающий наиболее активных граждан. До XX в. в стране вместе с крестьянской общиной преобладали коллективистские ценности, что помешало (и до сих пор мешает) России перейти к обществу нового времени, хотя дважды, в начале и в конце XX в., страна пыталась это сделать» (с. 388).
Во-первых, я не использую никаких схем, а лишь анализирую развитие изучаемых структур и институтов, и если оно напоминает то, что происходило в остальной Европе в более раннее время, я констатирую это сходство. Никакой подгонки и априорности. Оказалось в большинстве случаев, что Россия повторяла развитие остальной Европы, в том числе в отношении утверждения приоритета права, института частной собственности и признания гражданских свобод. Кстати, это могло быть результатом того, что российская верховная власть и элита весь период империи тщательно выстраивали развитие страны по западноевропейскому сценарию, и все реформы проводили по западным образцам. Рецензент не приводит данные, которые опровергают такую траекторию социального развития России, и, несмотря на это, данный тезис отвергает.
Во-вторых, у И.М. Супоницкой, мне кажется, есть склонность к графическому мышлению -для нее какой-то признак социальной зрелости общества либо есть, либо нет. И если нет, то Россия - не Европа. Но ведь история - это процесс. Прежде чем на Западе возникло в развитом виде, например, гражданское общество (кстати, по мнению социологов, в некоторых странах совсем недавно - во второй половине ХХ в.), правовое государство, рынок как регулятор экономики, частная собственность и т.д., прошло много времени. Так и в России. К 1917 г. принципиальные институты Запада в России не достигли зрелости, но все они появились, и я подробно выяснил, как эти институты развивались и каких успехов в своем развитии достигли к концу периода империи.
«В сравнениях с Западом Миронов использует только метод аналогии, не рассматривая специфики, не учитывая разное содержание явлений» (с. 380) Метод аналогии, как известно, состоит в том, что на основе сходства одних признаков сравниваемых объектов делается заключение о сходстве других признаков. У меня же, как правило, сравниваются одни и те же признаки институтов и структур в России и других европейских странах и на основании этого сравнения делаются выводы о сходстве или различии. При этом вывод о сходстве модели и прототипа не распространяется на другие институты и структуры, не участвовавшие в сравнении. Кстати, метод аналогии (при надлежащем его применении) предполагает именно сравнение специфического содержания модели и прототипа.
«Умом Россию не понять, если целью исследователя является терапия, а не истина», - полагает оппонент (с. 389). Если бы И.М. Супоницкая знала, как можно лечить, не понимая болезни, то это было бы величайшим открытием. Боюсь только, что это невозможно, как изобретение вечного двигателя.
Взгляд на Россию как на страну молодую «непозволителен» после того, что случилось в ХХ в., считает уважаемый рецензент (с.382). Слово «непозволителен» как-то напоминает цензуру. Будем считать это неудачным выражением. Если же по существу, то именно ХХ в. наиболее выпукло показывает, что Россия - страна молодая, или, как говорят социологи и политологи, страна второго эшелона, или, как я предпочитаю говорить, европейская страна другого часового пояса, над которой солнце христианской цивилизации взошло на несколько столетий позже, чем над западноевропейскими странами. После известного зигзага Россия вполне возвратилась в европейскую колею развития и буквально повторяет то, что происходило в западноевропейских странах в более раннее время. Да и в советские времена от европейской колеи Россия далеко не отъезжала. В последние 20 лет в западной русистике сложилось целое научное направление, которое находит в Советском государстве элементы паневропейского «социального» государства эпохи пост-Просвещения.
Наконец, последнее замечание оппонента состоит в том, что мое исследование выходит за общепринятые рамки социальной истории: темы государства и права к социальной истории непосредственно не относятся (с. 381-382). Думаю, что и здесь И.М. Супоницкая ошибается. В «Энциклопедии социальной истории Европы» в т. 2 есть специальный отдел «Государство и общество», в котором рассмотрены те же проблемы, которые анализировал я, - эволюция типов господства, источники и легитимность власти, социальная опора, бюрократия и т.п.[5] Девиантное поведение и социальный контроль, всегда входившие в предмет социальной истории, невозможно изучать без анализа права.
Итак, я не согласен с оценками И.М. Супоницкой. Но мне приятно констатировать, что наши расхождения касаются в основном оценочных и концептуальных обобщений, а не конкретного анализа, с которым она как будто согласна. Я чрезвычайно благодарен ей. Ее бескомпромиссная критика все равно функциональна: не дает расслабиться.
В другом ключе написана рецензия Л.М. Баткина. Он вступает в диалог: рефлектирует, предлагает решения поставленных мною проблем и задает новые вопросы. Кроме того, он настолько внимательно познакомился с книгой, что сумел адекватно оценить ее содержание и понять, что книга действительно пытается возвратить России ее историю. Ведь представления о застойности или маятниковости российского исторического процесса до сих пор очень популярны в отечественной и зарубежной историографии.
Мне кажется верным понимание Л.М. Баткиным нормальности применительно к России и вообще к любой европейской стране. Уважаемый коллега артикулировал это точно и в то же время изящно: «"Запад" дает классическую модель, точнее, набор достаточно разных моделей, не будучи, как хорошо известно, идиллически однородным и согласным внутри себя с первых шагов мутации и до наших времен» (с. 395-396). И, на мой взгляд, нормальность и европейскость России следует понимать именно в рамках европейских альтернатив. За 300, а возможно, даже за 1000 последних лет истории ничего не произошло в социальной истории России такого, чтобы не произошло в какой-нибудь европейской стране. С XVIII в. и до 1917 г. Россия во всем мире рассматривалась как неотъемлемая часть Европы; не вышло ни одного учебника по истории Европы, где бы Россия не занимала видного места. После 1917 г. и особенно в период холодной войны ситуация изменилась: Россия стала персоной нон грата в Европе; последняя стала идентифицироваться с Западом. Россию стали постепенно от Европы отлучать, в значительной степени потому, что и сама Россия противопоставляла себя Западу.
Положение в последние 15-20 лет стало вновь изменяться, но стереотипы, сложившиеся в период холодной войны как в отечественной, так и зарубежной историографии серьезно мешают этому. Конструирование Европы продолжается, и от современных историков во многом зависит, войдет ли Россия в Европу, другими словами, будет ли общественное мнение Европы считать Россию частью Европы или нет. Ведь невозможно признать Россию органической частью Европы, если в самой России в дискурсе о ее цивилизационной принадлежности ее таковой не признают. А европейская самоидентификация, как и признание европейской идентификации России со стороны всего мира, - это принципиально важно для России. Позиция «Одиссея» как одного из авторитетнейших изданий современной России очень важна для историографии. В силу этого и настоящий дискурс о европейскости России имеет большое значение и будет иметь серьезные последствия.
Я вполне согласен с Л.М. Баткиным, что для понимания социальной истории следовало бы призвать русских писателей и публицистов (с. 396). Нельзя сказать, чтобы я этого не делал. Однако меня сдерживало убеждение, что прежде чем обращаться к дискурсу о России, следует в позитивистских рамках и с позитивистской тщательностью понять объект дискурса, конечно, отдавая отчет, что нет объекта без субъекта.
Мне редко приходится общаться с А.Я. Гуревичем, которого я безмерно уважаю и ценю. И я очень рад возможности подискутировать с ним на страницах «Одиссея» - его любимого детища. Начну с того, что мне очень понравился эпиграф (из Бенкендорфа) к его заметкам и название рецензии - остроумно и оригинально, как все, что он делает. Название я понимаю как призыв: пророком можешь ты не быть, профессионалом быть обязан! Это очень актуально для современной России, где так много людей претендуют на роль пророка.
А.Я. Гуревич основное внимание уделил методологическим проблемам. Ему показалось, что я «избрал в качестве орудия синтеза, определяющей идеи исследования, не антропологический ракурс рассмотрения, но понятие "модернизация"» (с. 399). Концепт модернизации действительно используется, в частности его базисные идеи о направлениях трансформации традиционного, доиндустриального общества в современное, индустриальное. Однако модернизация не смешивается с урбанизацией, как показалось уважаемому рецензенту. К тому же теория модернизации не главная моя исследовательская стратегия, как почему-то некоторым кажется. По крайней мере все главные сюжеты, затронутые в моей книге: государственность, крепостное право, семья, русская община, демография, социальная структура, преступность, общество -изучаются с позиций культурной антропологии. Традиционно российская государственность рассматривалась как система чуждая интересам народа, крепостное право и община - как институты, принудительно навязанные государством сверху; сельская община считалась одними исследователями социальным атавизмом, другими - высшим социальным достижением русского народа. Получалось, что самодержавие существовало без твердой социальной опоры, в каком-то безвоздушном пространстве, а базисные институты общества были чужды населению. Антропологический подход показал, что монархия, крепостное право и община существовали на протяжении ряда веков потому, что были укоренены в коллективном бессознательном, или в ментальностях, и воспринимались обществом как законные, оптимальные или даже единственно возможные. Я показываю, что действовавшие институты и нормы не являлись внешними, навязанными людям, просто вмененными или приписанными государством или правом; они рождены в ходе взаимодействия всех действующих лиц и являлись по существу договорными (контрактными) отношениями. Крепостное право вводилось государством в своих фискально-полицейских интересах, но в то же самое время и по желанию самого населения, которое вынуждено было платить налоги и повинности за убежавших; передельная община в XVIII-XIX вв. в тех районах, где ее до тех пор не было, вводилась государством в его собственных интересах, но и по требованию бедных и средних крестьян, которые хотели с помощью переделов конфисковать землю у богатых; попытка ограничения самодержавия аристократией при Анне Иоанновне не состоялась прежде всего по требованию дворянства, хотя и претендент на трон против этого не возражала. Социальные институты и сама политика самодержавия были результатом компромисса, «переговоров», неписаных договоров между различными социальными группами и структурами и соответствовали их интересам. Например, в главе «Главные социальные организации крестьянства, городского сословия и дворянства», выявлена контрактная сущность институционального устройства крестьянской и городской общины, а также дворянских корпораций, показана заинтересованность всех социальных групп и государства в этих институтах, в силу того что они на компромиссной основе удовлетворяли потребности всех заинтересованных сторон. В книге десятки страниц посвящены выяснению того, что люди думали, как формулировали свои представления о себе, помещиках, монархе, семье, обществе, общине, свободе, крепостничестве, государстве, чтобы понять это коллективное бессознательное, которое определяло их политическое, социальное, экономическое и демографическое поведение.
В то же время я глубоко убежден, что позитивистская парадигма изучения и написания истории не исчерпала себя и у нее есть будущее. В рамках этой парадигмы я пытался учесть и так называемый «спектр социальных времен», т.е. считался с тем, что на различных уровнях и в различных социальных структурах изменения проходили разными темпами. Было установлено, что глубина общинных отношений и их изживание, переход от обычного права к писаному, изменения в семейной структуре и внутрисемейных отношениях, демографический переход, эволюция политических представлений, секуляризация сознания, перемены в трудовой этике проходили с разной скоростью в среде различных сословий. В результате три главных сословия - дворянство, городское сословие и крестьянство из-за различных темпов социальной динамики в конце XIX в. находились как бы на разных стадиях социального развития и социальной организации, жили в значительной мере в разных социальных, правовых и культурных условиях, несмотря на то что постоянно взаимодействовали и влияли друг на друга. Крестьянство, составлявшее большинство населения, в массе своей проживало в сельской общине, руководствовалось в основном обычным правом, передачу культурного наследства осуществляло устным путем и т. д., т. е. существовало в условиях общности традиционного типа. Городское сословие к началу XX в. в значительной мере изжило общинные отношения, но отдельные его группы - купцы, мещане и ремесленники - в разной степени. Дворянство и разночинная интеллигенция практически не знали общинной организации частной и общественной жизни и в начале XX в. уже жили по законам современного гражданского общества, т. е. в условиях равенства возможностей, приоритета заслуг перед рождением, открытости и социальной мобильности, главенства закона; психологически они были готовы к социальным переменам, к жизни в условиях демократии и разделяли концепцию прогресса.[6]
Разделяю озабоченность глубокоуважаемого А.Я. Гуревича степенью обоснованности моего вывода о позитивной роли крепостного права в процессе модернизации российского общества в период империи. Сознаюсь, и я был крайне озадачен полученным результатом. Но я далек от того, чтобы провозгласить лозунг «Да здравствует внеэкономическое принуждение!». Дело в том, что принуждение имело экономический и модернизационный эффект на сравнительно коротком промежутке времени - в XVIII-первой половине XIX в. В этот период, с одной стороны, у крестьян не было достаточных ни внутренних, ни внешних стимулов ни к цивилизации (в элиасианском смысле), ни к модернизации, ни к развитию производства выше потребительско-минималистского предела (удовлетворявшего минимальные биологические потребности). С другой стороны, у государства и дворянства была острая необходимость в модернизации страны и увеличении государственных доходов, а у помещиков также и в росте личных доходов. К середине XIX в. принуждение, во-первых, морально устарело в глазах значительной части русской общественности и самих помещиков, во-вторых, стало малоэффективным средством в чисто инструментальном смысле, что послужило одним из факторов отмены крепостного права.
Не обошел я вниманием и специфический тип отношения к труду, который, совершенно справедливо указывает А.Г. Гуревич, явился одним из важнейших принципов новоевропейской цивилизации. После Великих реформ 1860-х гг., когда внутренние и внешние стимулы появились, а принуждение потеряло смысл, трудовая этика начала постепенно и очень медленно трансформироваться в буржуазную. Более подробно этот вопрос рассмотрен в специальных работах, где, кстати, упомянуто, что в страдную пору крестьяне трудились, не считаясь ни с временем, ни с затратой сил.[7] Я согласен, что при анализе трудовой этики аргументация, опирающаяся только на фольклор, не может считаться достаточной, поэтому использованы другие источники. Однако фольклор, по крайней мере в русских условиях XVIII-начала XX в., на мой взгляд, является важным источником для характеристики трудовой этики.
Упрек в том, что недостаточно внимания уделено той роли, какую играла православная церковь в переустройстве крестьянской и городской жизни в период империи, справедлив, но лишь отчасти. В книге отмечена роль церкви в отмене крепостного права, в развитии сословного строя и уголовного права, в демографических процессах, в эволюции семейного строя и государственности.[8] Конечно, этому сюжету можно было бы уделить и больше внимания. Но боюсь, что тогда бы роль церкви оказалась преувеличенной. Дело в том, что в период империи лидером модернизации в России было государство, а не церковь; последняя выступала скорее фактором status quo, а не социальных изменений.
Вполне согласен с А.Я. Гуревичем, что процесс цивилизации определялся прежде всего изменениями в интеллектуальной и эмоциональной жизни людей, в их системе ценностей и диктуемом ею социальном поведении. Именно поэтому проблеме изменения ментальностей, в том числе и под влиянием церкви, уделено достаточно много места.[9]
Остановлюсь еще на одном важном замечании. «Хочет историк того или не хочет, полагает А.Я. Гуревич, "идеальный тип" - проект исследования - присутствует в его сознании с самого начала. Тот этап истории России, современником коего является автор, не может не создавать перспективы, в которой он рассматривает прошлое. В этом отношении не стоило бы оставлять в заблуждении ни себя, ни читателя» (с. 402).
Я никогда не говорил и не писал, что у меня не было проекта. Проект, конечно, был, как и подробное оглавление с тезисами по каждой главе. В проекте были именно «гнев и пристрастия» из-за отсутствия оптимистической перспективы. Однако содержательные результаты проекта настолько разошлись с тем, как я их представлял до начала работы, что я изменил название, вернее добавил принципиальный подзаголовок, в котором артикулировалась главная, на мой взгляд, тенденция социального развития России в период империи. Оптимистическая перспектива родилась после завершения трех глав, посвященных развитию государственности, гражданского общества и права. До работы над «Социальной историей» этими сюжетами я занимался мало, и мои представления были достаточно стереотипными - правят не законы, а люди, в политическом и гражданском отношении - бег на месте, перманентное подавление общественности, личности и закона и т.п. Изменение взглядов на эти вопросы и создало оптимистическую перспективу всему исследованию. Думаю, что большую роль в укреплении моего исторического оптимизма сыграла проходившая в России перестройка.
В лице М.Ю. Пармоновой моя концепция, а в некоторых случаях и методология встретили серьезного оппонента, с которым интересно и продуктивно дискутировать, что естественно, учитывая ее опыт в методологических и сравнительно-исторических исследованиях. По мнению моего уважаемого оппонента, тезис о европейскости России нельзя считать доказанным, потому что «концепты и понятия, описывающие реалии европейского общества нового времени и средневековья, применяются Б.Н. Мироновым для характеристики реалий русской истории без достаточно убедительного обоснования семантической аутентичности подобного присвоения "имен"» (с. 404, 406).
Правда, М.Ю. Пармонова приводит только один пример такого спорного, по ее мнению, присвоения имен - при использовании понятий «сословие», а на другие намекает. Боюсь, что уважаемый оппонент не имела возможности внимательно познакомиться с главами «Главные социальные организации крестьянства, городского сословия и дворянства» и «Крепостное право от зенита до заката». Я не произвольно присваиваю важным признакам социальных групп сословные названия «самоуправление», «права, закрепленные в законе», «сословное самосознание», «сословная организация», «внутренняя интеграция»; я маркирую их черты как сословные после тщательного анализа реалий их внутренней жизни. Причем я беру не какие-то произвольные и второстепенные признаки, а именно те, которые считаются в социальных науках признаками именно сословий, а не классов или каст. Другими словами, я сравниваю идеальный тип (в веберовском смысле) сословной организации общества с русскими реалиями и только после сравнительного анализа выношу диагноз о сословности.
Идеально-типологический анализ, как известно, - общепринятый методологический прием, введенный М. Вебером. Его сторонников следует отнести не к реалистам, так как они не приписывают общим понятиям самостоятельной онтологической реальности, и не к номиналистам, так как они не утверждают, что универсалии существуют только в мышлении, а с некоторой натяжкой к концептуалистам, так как они полагают, что универсалии воспроизводят объединяемые в человеческом уме (в идеальном типе) сходные признаки единичных вещей.
Вместе с тем я разделяю сомнения оппонента в отношении сословности крестьян, так как тоже считаю крестьянство наименее сословным из всех сословий, т.е. в наименьшей степени соответствующим идеальному типу сословия.[10] Согласен и с тем, что мой анализ сословности желательно углубить, показав, в какой степени механизмы и нормы социального поведения, групповой аутентичности и корпоративной солидарности, сложившиеся в Западной Европе, соответствовали принципам формирования групповой и сословной идентичности в русском обществе. Идеально было бы сравнить структуру и функционирование конкретных сословных организаций в России и европейских странах в разные эпохи. Но это специальная и очень сложная задача. И здесь много подводных камней. В частности, сословность российской социальной структуры возникла под влиянием западноевропейских образцов очень поздно - в конце XVIII в., когда на Западе она деградировала, и, возможно, была более похожа не на ту сословность, которая была в классическом средневековье, а на умирающую сословность XVIII в.
Аналогичным образом я сравниваю идеальный тип правового государства с российской государственностью в разные эпохи, идеальный тип гражданского общества с реально существовавшим российским обществом, идеального веберовского чиновника с реальными российскими чиновниками и т.д. и делаю вывод о степени приближения российских реалий к идеальному типу. Я обнаружил, что правовое государство сложилось в России к 1917 г. только де-юре, а не де-факто (между двумя этими состояниями расстояние в несколько поколений); гражданское общество вообще не сформировалось к 1917 г., хотя некоторые его структурные элементы появились в конце XVIII в., а все основные элементы: общественное мнение, независимая пресса, массовые общественные организации и партии, наличие механизма для мирного разрешения социальных конфликтов в виде Государственной думы - к концу периода империи; российский чиновник к 1917 г. сильно приблизился к идеальному типу, но все же был от него еще на приличном расстоянии.
В силу изложенного мне трудно согласиться с М.Ю. Парамоновой, что я «безоговорочно» принимаю постулат о соответствии российской модели социального развития западной парадигме и что не столько его доказываю, сколько риторически и логически его подтверждаю (с. 403). На самом деле оговорок так много, что некоторым кажется, будто они и сам тезис дезавуируют. Кроме того, книга великовата, чтобы служить только цели презентация символа веры. В ней много фактов, которые доказывает соответствие российской модели социального развития европейской.
Мне представляется продуктивным предложение М.Ю. Парамоновой - известного знатока средневековой религиозности в России и на Западе заменить мое весьма краткое, в несколько фраз, описание русской народной религиозности,[11] полным и всесторонним анализом, включив в него исследование таких проблем, как методы воздействия церковной культуры на социальное сознание, содержание и смысл религиозного наставления, исходящего со стороны духовенства, степень дисциплинирующего влияния этического кода церковной культуры на стихийно формирующиеся нормы традиционного поведения, рациональный и последовательный анализ системы отношений между церковной и традиционной культурами в России. Особенно нуждается в объяснении следующий факт: как при формальной, поверхностной, пронизанной суевериями религиозности подавляющей части крестьянства, вся крестьянская жизнь оказалась подчиненной нормам церковно-православного учения.
Второе принципиальное возражение М.Ю. Парамоновой состоит в том, что для доказательства европейской идентичности России автор использует уязвимые «логические подпорки» (с.407-408).
(1) «Автор практически приравнивает две логические оппозиции: "традиционное общество - современное общество" и "средневековое европейское общество - современное европейское общество"». Действительно в теории модернизации указанные две логические оппозиции приравниваются, можно сказать по умолчанию. Кто пользуется концептом «модернизация», вынужденно делает то же самое.
(2) «Европейское средневековье вовсе не было, как полагает Б.Н. Миронов, всего лишь колыбелью "модернизма", его детством и инкубационным периодом». То, что европейское средневековье - это совершенно конкретный, локально, хронологически и типологически поддающийся описанию феномен, не противоречит тому, что оно - колыбель "модернизма". На этот счет в социальных науках есть разные точки зрения, и точка зрения уважаемого оппонента не является и не может быть нормативной.
(3) «"Европейская" парадигма, заданная началом русской истории, тем более отождествляемая с "византинизмом", вызывает сомнения». Европейские корни русской истории, соотношение «европейской» и «византийской» традиций и степень включенности Древней Руси в круг последней - спорные проблемы. Дискуссия по ним никогда не закончится уже только по недостатку источников и глобальности проблемы. Каждый исследователь всегда будет принимать индивидуальное решение, основанное в значительной степени на интуиции, интеллектуальной ориентации, самоидентификации и вере. Как сомнения оппонента, так и мое мнение одинаково уязвимы, но имеют право на существование.
Должен также заметить, что рецензируемая книга посвящена новой и новейшей истории, в то время как сомнения, высказанные М.Ю. Парамоновой, по больше части относятся к более раннему времени. Я не мог с той же полнотой и тщательностью, как это сделано для периода империи (хотя и это, конечно, нельзя считать исчерпывающим), рассмотреть затронутые мной проблемы за 1000 лет российской истории. Поэтому пользовался работами моих коллег, где нет ясности ни по одной из затронутых уважаемым оппонентом проблеме. Что же касается XVIII-XX вв., то в этот период Россия, на мой взгляд, несомненно повторяла развитие остальной Европы уже потому, что верховная власть и российская элита весь период империи тщательно выстраивали развитие страны по западноевропейским образцам. Но я согласен, что три принципиальных вопроса: (а) был ли российский доимперский социум вариантом европейского социума, (б) явился ли он колыбелью российского модернизма периода империи или нет, (в) следовала ли Россия в течение двухсотлетнего периода империи по европейской траектории в соответствии со своими внутренними интенциями или по воле верховной власти и элиты - остаются дискуссионными и, думаю, навсегда таковыми останутся. Как всегда, спорными останутся и любые оценочные и концептуальные обобщения.
(4) «Неясно соотношение процессов европеизации и модернизации» применительно к России. Мой анализ показал, что европеизация и модернизация применительно к России периода империи означали одновременно и активное усвоение европейских образцов, и все более последовательную реализацию исходной, европейской по существу, культурной матрицы, а в некоторых отношениях и попытку привить институты и структуры европейской культуры на российском теле.
Теперь о двух конкретных замечаниях М.Ю. Парамоновой. По ее мнению, «магия слов и соблазн уподобить явления с помощью единых понятий приводят и к совсем курьезным последствиям, в частности, автор полагает, что "крепостное право" и "передельная община" были в равной степени свойственны и европейскому и русскому обществу в период, предшествовавший полноценной модернизации» (с.405). Уважаемый оппонент вслед за А.Я. Гуревичем считает, что в средневековой Европе не было крепостничества, так как несвобода в то время не имела ничего общего с бесправием раба или крепостного: зависимое крестьянство не было бесправно, его отношения с господином регулировались обычаем, пользовалось элементами самоуправления.[12] Должен заметить, что эту точку зрения разделяют далеко не все историки, в том числе и те 170 ведущих экспертов по социальной истории из Европы и США, которые участвовали в фундаментальной «Энциклопедии социальной истории Европы».[13] Их точка зрения мне представляется достаточно убедительной потому, что российские крепостные крестьяне (помещичьи, государственные, удельные и другие категории) даже в апогей крепостничества не были совершенно бесправными, их отношения с господином также регулировались обычаем, а с XVIII в. и законом; они пользовались самоуправлением, имели некоторые гражданские права (заключали сделки, платили налоги, призывались в армию, приносили клятву верности при восшествии на престол императора), но они признаются крепостными. Что касается эксцессов и злоупотреблений крепостным правом, то ведь они встречались и на средневековом Западе.[14]
Теперь о передельной общине. В данном случае уважаемый оппонент, по-видимому, несколько вольно интерпретирует одну мою фразу: «Даже такие институты, как общинная собственность и переделы, были известны во многих европейских странах в средние века, а в некоторых регионах Австрии, Германии бытовали еще в XVIII-начале XIX в.; в Норвегии общинная собственность дожила до наших дней».[15] Здесь речь идет только об общинной собственности и переделах, причем не как об общеевропейском феномене, а как об институтах, встречавшихся и в других, кроме России, обществах. Например, переделы отмечены в Дании, Германии, Англии, Венгрии, Галиции, Польше, Молдавии, Румынии и др.;[16] общинная собственность была распространена в еще большем числе социумов.
В целом должен признать, что диалог с М.Ю. Парамоновой получился для меня очень полезным, интересным и конструктивным. Так бывает всегда, когда неидентичное мнение другого признается за равное с собственным.
Пожалуй, ни с одним рецензентом (а мне известно, что свое мнение о книге печатно высказали более 70 человек) у меня не было такого взаимопонимания как с А.Б. Каменским. Особенно мне импонирует, что он разделяет мое «негативное отношение к широко распространенным представлениям об исключительности русской истории, в том числе о ее исключительной трагичности», что он правильно понимает, что я имею в виду под «нормальностью», хотя, я согласен с ним, само слово требует описания «нормы», что он, подобно мне, видит поступательное развитие русской государственности в направлении правового государства, а русского общества - в направлении гражданского общества. И все же по некоторым второстепенным, на мой взгляд, вопросам у нас - и слава Богу! - есть расхождения.
«Книга в действительности оказывается методологически устаревшей, - считает он, - ибо, несомненно, написана в рамках традиционной для русской историографии позитивистской парадигмы» (с. 412). Не думаю, что позитивизм устарел. Вышел из моды - да. А это не одно и то же. Большинство современных историков (в мировом масштабе, включая и Запад) работают в рамках позитивистской парадигмы. Уверен, что каждый хороший историк любой интеллектуальной ориентации, включая и культурного, или социального, антрополога, должен быть также и позитивистом. Постмодернизм обогатил методологию истории, но вытеснить позитивистскую методологию ему оказалось не под силу. Но и на постмодернизм мода проходит.
Также вышла из моды, но не потеряла своей актуальности в современной социальной науке и теория модернизации, которая отнюдь не является позавчерашним словом ни западной социологии, ни западной славистики. Хотя теория была разработана в 1950-1960-е гг., она интенсивно развивалась в 1970-1990-е гг. и в современной социологии в обновленном виде занимает важное, хотя и не доминирующее, как прежде, положение, сосуществуя с другими теориями. Многие современные социологи считают, что усовершенствованная теория модернизации дает исследователю ориентиры для объяснения процессов, происходящих как в прошлом, так и в настоящем. Не только российские, но и западные историки достаточно активно используют теорию модернизации.
К моему сожалению, и А.Б. Каменскому «резко бросается в глаза заданность» (с. 410). Значит, что-то в этом упреке все-таки есть, хотя мне кажется, что работал я без заданности. Остается предположить, что известная доля априоризма присутствовала у меня на бессознательном уровне.
Несколько слов к вопросу, который так волнует А.Б. Каменского, об исключении из истории индивида как неизбежном следствии обобщения. Дело, думаю, не в обобщении, а в методологии изучения того или иного предмета и объекта. Социальная история по определению более равнодушна к индивиду как таковому (я имею в виду не только Иванова, Петрова или Сидорова, но также и Цезаря, Наполеона или Сталина), чем традиционная событийная, по преимуществу политическая история. Социального историка интересуют массы, а индивиды - как иллюстрации массы. Напротив, традиционную историю больше интересует отдельный человек, а массы как приложение его силы и воли или как среда, в который он действует и которая оказывает на него влияние. Мне, например, социальная история нравится больше именно потому, что в ней меньше субъективизма, больше объективности; ее выводы мне представляются надежнее, убедительнее и весомее. На мой взгляд, выпускать на социальную сцену отдельного человека опасно - в большинстве случаев он говорит за себя и от себя, и есть вероятность его частное мнение принять за голос социальной группы, сословия или класса, чем социальная история в первую очередь интересуется. Поэтому я редко работаю с индивидуумами. Но это не значит, что социальный историк не чувствует индивида, его потребности, желания, интенции. Например, благодаря большому опыту работы с цифрами, я и через цифру, которая отражает массу, чувствую отдельных людей так же явственно, как если бы читал о них какой-нибудь нарратив. Тому, кто боится потерять в толпе индивида, социальной историей заниматься некомфортно и, возможно, противопоказано. Наоборот, кому неуютно и трудно работать с индивидом из-за непредвиденности его поведения, тот охотно занимается социальной историей. Таким образом, область, которую выбирает исследователь, - это дело склонностей и выбора. Каждая сфера историографии по-своему искушает и таит угрозы. Как говорит былина об Илье Муромце: «Во дороженьку-ту ехать - убиту быть, во другую-то ехать - богату быть, да во третью-ту ехать - женату быть».
Меня, как моего уважаемого коллегу, волнует вопрос: «Стоит ли вообще пытаться создать универсальную, всеобъемлющую концепцию социальной истории России, зная, что уже созданная с такими усилиями концепция будет пересмотрена под влиянием новых данных, а ее построение возможно лишь путем "спрямления" истории за счет индивидуального?» (с. 415). Но если у А.Б. Каменского на этот вопрос нет однозначного ответа, то у меня есть - стоит! Создание такой работы не повредит ни ее автору, ни ее читателю. История, как не обидно, фрагментируется. Обобщающие работы при всей ограниченности возможностей отдельных авторов выполняют необходимую интегрирующую функцию в науке, без них историки перестанут друг друга понимать и друг другом интересоваться. Нельзя забывать, что мы вооружены мощным оружием, которого не было у наших великих предшественников - компьютером и интернетом. Наконец, могут быть подготовлены хорошие коллективные работы, вкус к которым в советское время был отбит принуждением и диктатом редакторов и директивных органов, по заданию которых обобщающие труды, как правило, и писались. Но на Западе коллективные работы успешно создаются, как об этом свидетельствуют, например, «Энциклопедия социальной истории Европы» или «Социальная история Великобритании».[17]
«Любая претендующая на универсальность объяснительная схема русской истории, - немного ностальгически говорит А.Б. Каменский, - оказывается крайне уязвимой... Должно существовать по меньшей мере несколько не исключающих, но дополняющих друг друга научно обоснованных версий русской истории, ни одна из которых не может, как бы ни хотелось этого ее автору, претендовать на абсолютную истинность» (с. 416). Совершенно согласен с уважаемым коллегой, что пророками хочется быть многим, но время их, как кажется, прошло.
В заключение выражаю искреннюю признательность всем участникам дискуссии за интересный, полезный и конструктивный для меня, а, возможно, и для других разговор. «Одиссей» - это не «Школа злословия». Оказаться в компании острых, проницательных, принципиальных и в то же время доброжелательных критиков - это большое удовольствие, участие в такой дискуссии повышает уровень адреналина в крови, волнует и стимулирует.
-------------------------------------------------------------------------------- [1] Здесь и далее указывается страница из «Одиссея» за 2004, где опубликованы рецензии. См.: История России: QUO VADIS? // Одиссей. Рыцарство: реальность и воображаемое. М., 2004. С. 378-422.
[2] См., например: Арановский К.В. Государственное право зарубежных стран. М, 2000. С. 460-467.
[3] Бенда-Бекманн К. Правовой плюрализм // Человек и право: Книга о летней школе по юридической антропологии. М., 1999; Ковлер А.И. Антропология права. М., 2002.
[4] Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII-начало XX в.): Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. СПб, 2003. 3-е изд. Т. 2. С. 524.
[5] Encyclopedia of European Social History from 1350 to 2000 / Ed. Peter N. Stearns. N.Y., 2001. Vol. 2. P. 439-553.
[6] Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи. Т. 2. С. 291.
[7] Он же. «Послал Бог работу, да отнял черт охоту»: Трудовая этика российских рабочих в пореформенное время // Социальная история. Ежегодник. 1998/1999. М., 1999. С.243-286; Он же. «Всякая душа празднику рада»: Труд и отдых в русской деревне второй половины XIX-начала XX в. // Проблемы социально-экономической и политической истории России XIX-XX веков / Отв. ред. А.Н. Цамутали. СПб, 1999. С. 200-210.
[8] Он же. Социальная история России периода империи. Т. 1. С. 98-110, 160-167, 327-344, 363-365, 382-384, 453-456, 474-479; Т. 2. С. 326-332.
[9] Там же. Т. 1. С. 327-344.
[10] Там же. С. 141.
[11] Там же. Т. 2. С. 301.
[12] Словарь средневековой культуры / Под ред. А.Я. Гуревича. М., 2003. С. 243-244.
[13] Encyclopedia of European Social History from 1350 to 2000. Vol. 2. P. 369-388. См. также: Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. Екатеринбург, 2005. С. 277.
[14] См. например: Блок М. Феодальное общество. М., 2003. С. 259.
[15] Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи. Т. 2. С. 300.
[16] История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма. Т. 1 / Отв. ред. З.В. Удальцова. М., 1985. С. 104; Там же. Т. 2 / Отв. ред. М.А. Барг. М., 1986. С. 481; Blum J. The End of the Old Order in Rural Europe. Princeton, 1978. P. 123-124; Ibid. The European Village as Community: Origins and Functions // Agricultural History. 1971. Vol. XLV. См. также: The Peasantries of Europe: From the Fourteenth to the Eighteenth Centuries / Ed. T. Scott. Oxford; Cambridge (Mass), 1998; Rösener W. The Peasantry of Europe. L.; N.Y., 1994.
[17] Cambridge Social History of Modern Britain 1750-1950 / Ed. F.M.L. Thompson. Cambridge, 1990. Vol. 1-3.
(Статья публикуется в авторской редакции)
© Б.Н. Миронов
На ту же тему...
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| Обновлено ( 18.06.2011 12:24 ) |
anb зарегистрирован 09.06.2009
Также написал
- Мовно в марразме, или о чем молчит Каревин /22 Января 2012/
- Не будь Каревин пидорасом... /12 Января 2012/
- Цнота древнего укры /08 Января 2012/
- К истории свидомого мема /07 Января 2012/
- Восточноевропейская русофобия и Бродский /01 Января 2012/
- Владимир Набоков о подкарпатских русинах /27 Декабря 2011/
- Почему Ваджра и Ищенко - спойлеры /28 Ноября 2011/
- 'Ищенко - русский': сертифицировано Жопой /17 Ноября 2011/
- Дилемма 'Русского Мира 'Украины'' /14 Ноября 2011/
- Передвижной сортир-шапито для труппы СБУ /02 Ноября 2011/
С пылу, с жару...
Намедни...
Самые-самые
Ходют тут...


Садовник
Сибиряк





Комментарии
------------
"Хуже водки лучше нет." (ЧВС)
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
Для меня вопроса нет - Россия это часть Европы
Я только на одном хотелбы заострить ( так сказать )
Местами мне встречалась мысль ( в том числе и среди Росссийск4их либерастов) о том
что Россия ( а стало быть и Европа) кончается на Урале
Остальное - колонии
НИ-ХУ-ЙА.
Если у кого там еще такая хрень в мозгу произрастает, то им нужно от нее избавляться
Особенно господам "европейцам"
Европа кончается на Камчатке и граничит с Америкой. Пиздец
Иначе прийдется признать, что море полезных ископаемых ( особенно углеводородн. )
находятся кагба на " нейтральной" територии ( типо толи Азия толи Европа ) и
разный песдеш о "несправедливост и" такого распределения кагба имеет под
собой основание
Если твердо признать что Камчатка это Европа ( Владивосток тоже )
То фсе. Все это добро находится " в пределах" Кои ( пределы ) поддаются
юридическому оформлению в том или ином виде , в документах политического ли
экономического ли характера, и участники-подписанты всегда могут расчитывать на
некоторые ( хоть и небольшие ) льготы ( приоритет, например) в их распределении
При обязательствах по защите оных… ( в той или иной степени)
ПИПЕЦ.
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Зашёл на Яндекс, ввёл - социальная история России, нажал картинки и ппп…ожалуйст а.
И глуздец!
И вааще:
Цитата:Так-то вот!
удачно схвачено ( цвета неба )
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
Первый раз это ещё древний укр в Триполье выперднул и шо?!
------------
"Хуже водки лучше нет." (ЧВС)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
И чо? Разоблачил?
------------
Барменов никогда не убивают (с)
Понимаешь мозг, не понятно что сэтим делать, как избежать. Мысли есть?
ЗЫ Ты, кстати, спинной или костный?
------------
Барменов никогда не убивают (с)
Фотошоп?
------------
Барменов никогда не убивают (с)
Нереально. Моска без жопы не бывает…
Тоже мне блядь "голова профессора Доуеля"…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
------------
Барменов никогда не убивают (с)
Навродебто питательная среда кхе ( с умным видом покашливает в кулак )
никакой эзотерики или метафизики,
СЧобственно, если регулярно ссать в одно место то и позеленеет
Правда это фодоросли будут ( имхо )
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
У меня кирпич (ЖЁЛТЫЙ!!!) с разборки есть…
Если чо, спрошу подробней в личке.
/напевает: Goodbye Yellow Brick Road/
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
мМОСК,ИДИ НА ХУЙ,А? Со своей любовью,а особенно прощением…
------------
"Хуже водки лучше нет." (ЧВС)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
Отчалило…
------------
"Хуже водки лучше нет." (ЧВС)
Это само собой. Мог бы и не говорить. С этого начинается любая хохлопидорская, с высоким айкью, толерантная прелюдия.
Примерно так, - вот, в свое время жил я в российской глубинке (Дир)
да это я сибиряк, а не ты сибиряк! (Деружинский)
Круче всех отрывался Нехристь, тот высрал о своем путешествии
из Петербурга в Москву"по этим вашим Сибирям". Где и обнаружил среди полчищ пьяных русских одного трезвого працьовитого хохлохряка возделывающего, отбиваясь от голодных собак, свой холаццкий огородик.Практически любой срущийся хохлопидор с высоким айкью, перед тем, как обмочить вышиванку, заводит вот это, родное до боли - … а бывал я в ваших местах…
ЗЫ Вазелин вот ( с Фразы) в армии в Иркутске служил
------------
Барменов никогда не убивают (с)
Мозг, ты не мозг, ты какой-то мозжечок. От ежика. Тусклый ты. Сколько можно уныло канючить про ФСБ? Учись у Дирки - агитпроп, клавиатурная дивизия, бригадники, путиноиды, шариковы! Видишь, дурило, как может быть богат и ярок твой хохломир
------------
Барменов никогда не убивают (с)
Вот ты все аминькаешь-аминькаешь, как кошак в марте, а от разговора по-существу уходишь. Почему? Какой-то очень глупый ты, мозг, получаешься.
Ты вот так и не рассказал мне, что надо сделать, что бы Россия стала хорошей.
------------
Барменов никогда не убивают (с)
А в чем конкретно проявляется быдланство Сибиряка?
Давайка, орган, выныривай из говна, и всетки поговорим.
------------
Барменов никогда не убивают (с)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
Вообще если почитать на Анале раздел "история",то складывается впечатление что находишься в "русском" отделе госдепа или БНД.
------------
"Хуже водки лучше нет." (ЧВС)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
Ты психиатр? Или так, справочную книжку для хохлов гуглил?
------------
Барменов никогда не убивают (с)
Эт что за поц в панамочке? Понты в селе большая штука. Так шо давай в село к себе и колоти понты там. Вверх на табличку посмотрел? Ну вот - будешь проходить, так проходи. Любитель секса с чужими мозгами.
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
Я ж сказал - понты в селе большая штука. Здесь народ не воспринимает понтомётов. И говнометов. Можешь ещё пару раз отжаться от пола и ещё что нибудь вякнуть значительное. Но не задерживайся, ок?
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
------------
"Хуже водки лучше нет." (ЧВС)
Вот гуегознает…
Это что значит " Массад"? Это он таке Масана обозвал?
А полюбе
Слыш,
DirMOZGМОССАД МОС-САД Запомнил?
Боже, до чего банально - убого
Кроме МОССАДа ничего и не придумать
Залупил бы там чтонить типо " Сервизио националь ( милитар - вариант) де информасьон
******имярек - дакгуй!
Убогий МОСК почитал я там что они пишут на "ссы-крет матЭриалз"
Да дрочиво это все
ДРО-ЧИ-ВО
И МОСК сидит и Dirочит и так уже сколько-то лет
Где он там выискал то чего о ПРФРЗ написал - богвесть
Ну дрочат они там и гуле?
Процес идет свои путем
Нехай себе
Про википидора ака Кузьмин-Романенко ей-ей интереснее
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Это шо, глубокомыслие?
Кстати, если кто помнит разговоры про Яблонскую
Дык папашка ейный из петушиной хаты
точно также "адисизмами" сыплет
на "хате" кстати тоже дрочиво
Апропо: Данный текст доступен только зарегистрирован ным пользователям
Пидаров-то много…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
"Точно, Гриша!" (с)
A propos.
Давно зреет идея сделать премодерацию гостевых комментов. Если кто хочет, например, посраться с каким- либо придурком, типа Дира или Петушиных Мозгов, открывает - и в добрый путь, в смысле в хвост и в гриву.
А то развелось тут всяких…
Опять же, вычищать меньше, а посещамость - больше, пусть прегружаются, ждут надеются, что ими заинтересуется кто-либо.
Опять же, касество срача повысится
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
О как…
Делается это запросто, в системе изначально заложено.
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
ато сцуко*художнико в-инфекционистов нынче развелось хоть пруд сливай…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
ну если только сугубо
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Чё-то Нехристь затих…
А.НЕХРИСТЬ
Ещё вчера он "руським" словом,
Он "руським" духом был силён,
Не матерится нынче клоун,
И не пердит как прежде он
Сколь переменчива судьба!*
*
… Ещё вчера он русским словом,
Он русским духом был силён,
Теперь, народности оковы
Отринул. Положеньем новым
Гордится - молод и ядрён!…
(с) АЛЕКСАНДР НЕХРИСТЬ
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
/Найдено Садовником/
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
И каким образом получилось найти?вопрос снят…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Бугага. Ну да, где-то так. Поработали идиоты из ТРИГАДА на славу. И - главное! Какой-то ж придурошный ещё и проплатил всю эту РАБОТУ НА БЛАГО РУССКОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ.
Всем троллям надо бы ордена… прописать.
Цитирую Садовник 2011-06-23 00:24:39:
Лысый заткнулся. Забанили его что ли? Хотя что тут скажешь?
И главное - сам, сам, сам, своими ручками, мозжечком.
Странный Посохов тип. Навалит кучу говна, а потом из неё кричит, что все вокруг виноваты…
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
------------
Слышь МОСК , с каких пор это Киев с Ужгородом в РФ прописаны
( нахмурившись в полголоса: "надыть новости почитать…")
Цитирую Андрей Москаль 2011-06-23 13:30:36:
Осознаю: ОН БАРАН гиде мой плюсик?
Цитирую MOZG 2011-06-23 13:02:17:
Это нам сколько ждать-то? Ты тут уже третий день трешьси словно кобель около
кухни.
А дальше…
Дальше , если умных вопросов не последовало тут обычно нахуй посылают
Тыготоф?
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Нуткось камарады, ткните меня носом в место у этого опиздня, где написано такое,
чего мы раньше не читали
inetnum: 188.115.156.0 - 188.115.159.255
netname: TENET
descr: TeNeT Networking Centre
descr: Odessa Ukraine
country: UA
TeNeT Crew
address: TeNeT Telecommunicati on Company
address: 65012, 2-a Bolshaya Arnautskaya Str
Блядь, Одесса , я тебя не узнаю…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
Слыш хуесос ,( ибо жопы у этого МОСКа не видно, шо странно )
А вот
Цитирую MOZG 2011-06-23 13:02:17:( что само по себе для хохзлопидора нормально, потому как гомосяцкая тема
им близка и понятна)
Ну вообщем, ты тут такими громкими словами разбросался
не боисси?:
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
( може так поймет? )
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
А ты рискни, дурачек…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Затих.
Масан, пошевели MOZGами плз
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
MOZG пошевелил ушами …
Не вспотел успокойся
Успокойся и не пизди
"жжешь стандартно и уныло "
Вопервых "жгу нормально"
Во вторых на оригинальность не претендую
( чё тут оригинапльного, хохлопидора взъебать ? )
И потом ЭТО ТЫ пришел сюда
Если тебе стандартное меню не нравится то и вали нахуй
че надо-то?
(Возмущенно вздымая очи вгору: "Боже! ебальник у это поца ( ака MOZG ) едва-едва
на 1500 гриваен, а обслуживания требует ексклюзивного… охуели все там…" )
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Дык нумер твой светится на тебе вместо стикера
хуле его сканировать
у меняч соыфтина автоматом кажет если навести
( "кремлевская псарня" - банальный хохлопидорский высер )
Без обид, говнюк
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Однако хоррор.
------------
Барменов никогда не убивают (с)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
------------
Барменов никогда не убивают (с)
Как теперь с кремля бабки стребовать?
Там ведь спросят ЗАЧТО?( извечный русский вопрос )
зы Теперь остается только дождаться появления в сети победных реляций о том как
ПРФРЗ интелектом взули Оттогда и узнаем как вывглядит У МОСКа жопа…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
А Андрюшка, как в унисон! Дрессура, однако.
ВСЕ твои "перлЫ остроумия" давным-давно известны, насмотрелись на тебеподобных ещё на Фразе.
Думали, ну если одессит - то свежую струю в хохлопидорство внесёт.
Неа. Не внёс.
Честно говоря, ты был последней надеждой, что кто-то из ХХП будет как минимум оригинален.
Надежда оказалась тщетной.
Поэтому, как и собрался, ставлю гостевые комменты на премодерацию.
Если будет "час та натхнення" у кого-либо с тобой, или с тебе подобными посраться, то коммент откроется, а если нет - не взыщите, придурочные. Не доросли до того, чтобы на вас обратили внимание.
А вы мониторьте, да. А ВДРУГ вас заметят?
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
Ну раз Кастанеда тогдфсе. Пиздец.
Цитирую MOZG 2011-06-23 16:49:08:О! тогда понятно
Рас "пейсатый" значит МОСК украинчегский…
не ,такой МОСК нам не нужен…
Нахуй.
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Не, совсем тупое. Говорили ж тебе - есть что сказать, так говори по сути. А понтоваться иди в схроны. Там благодарные рагули тебе сыграют на трембите и выпьют за твое здоровье привезённой тобою казёнки. И расскажут тебе о литературных достоинствах и твово Кастанеды, и Коэльо, и прочей офигенно интеллектуально -спекулятивной мутотени. Ты смотри, девушка расстроилась - не подходит ей уровень дисуссии. Пудру подотри. Мурло.
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
На самом деле, его фамилия Кастанюк.
------------
Барменов никогда не убивают (с)
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
------------
Паду ли я дрючком пропэртый?
Чи мiмо прошпандорiт вiн?
Так что в схроне вполне безопасно, токо бла-бла-бла и трембитой потрясут маненько для национального понта.
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
Цитата:
Сталинский "кнут" в действии. Представляю этот срач трансцендентный и перманентный
Пармен конечно маниак и дурак. И брехло (уж про "своих-то" хоть бы не говорил, Алена Зашибец и ТРИГАДА). Но дурак и маниак с полномочиями - капец ресурсу.
Мой прогноз: не зря Посохов ездил в Киев. В начальники набиваиццо! Вертухай.
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
А Посохов в Киев ездил?
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Только я извелся весь в нетерпении
Предводитель обещался новые разоблачения с употреблением "сенсационных" данных
о составе жюри на "Серебряном Стрельце"
Ишо за фигня? И где?
Высер чахлой лавров не снискал , несмотря на техпомощ Гартованца
Который несколько сник после появления переспектив запроса к Петьовке
Так, из под проксиков срал по "убывающей"…
Видите ли будучи натурой тонкой и ранимой испытываю определенный дисмкомфорт
от надоевшего уже посылания нах "мастеров слова" типо Нехристь-ПолтораСортира
А нового ничсего Тригада не предлагает, совершенно не заботясь об интересах
той пары-тройки преданых ( и преданных) читателей котгорывм все это интересно
Предводитель вон в Киев шатается ( небось пойездом№1-2 и не ниже… )
ох-ох-хо…
Замах - то был на рпь, а пернули на полкопейки
Такой "Дебрендинг" это не дебрендинг, а так, гуйня на посном масле в стиле
Посохова…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Лысый хочет подавать в суд на Сирингу!
Грозный такой, шопиздец
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
не новость…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Там изысканиями занимается либо сам Лысый, либо Чахлая. Оба туповаты, да.
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
Всех грит, в****бу!
имхоТак примерно :
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Сваятослав Караванський ёбнулся :
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Пармен Посохов
+0 | -0
Сало!
Как только я забывал флажок на гостевой бан выставить, то тут же набегали Вассертрум, Садовник и сибиряк с матерными комментами.
Не мне тебе объяснять , на кого они работают.
Мечтаю дожить до того дня, когда эта троица начнет вызывать праведный гнев у "совести Xайвея" Александры Павленко.
Придется мне по всей видимости превзойти Зельдина!
Именно в такой последовательно сти6 Вассер Садовник Сибиряк…
Я честно и не припомню где это под ПП я так изголялся
Под "Лаевским" наверное в последний раз…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
В защиту Уласа Золотоноши Автор: Пармен Посохов
…Сам Виктор Иванович сию публикацию без внимания не оставил, хладнокровно пояснив, что это провокация, и от кого она исходит. На этом можно было бы и закончить, если бы не одно обстоятельство. Очень уж дружно Сухомлин и компания отреагировали на публикацию и указали на источник провокации, на ПАРАФРАЗ. Как человек близкий к Парафразу, не откажу себе в удовольствии опубликовать альтернативную версию происшедшего.
…РЕЗЮМЕ: Виктор Иванович, прекратите с маниакальной настойчивостью приписывать все инсинуации в Ваш адрес господину Задое. Это либо Сухомлин, либо Тригуб! Даю 98% (Один все таки оставлю Задое).
Гостевые комменты до сих пор открыты итам сохранился отсыл на видимо удаленный пост… Нехристя:
Sveta Rybalko
+3 | -0
Нехристь, Вы и двух недель не провели на сайте, а оценки раздаете.
Относительно "жабы" - может, кого-то она и давит, да только глупо было эту провокацию размещать здесь. Во-первых, на ХВ не находят поддержки материалы о чьих-то личных разборках. Во-вторых (и это самое существенное) все перечисленные ники виновника материала большинству хв-цев ничего не говорят. Трудно дискредитироват ь личность неизвестного человека. Поэтому реакция на "бомбу" прогнозируема - вяло-брезгливая.
Кто-то сводит личные счеты с кем-то по поводу каких-то вне ХВ - конфликтов. Это очевидно.
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Та ближе к концу действительно все позакрыто
Ну и почсистили должнобыть
Но я что-то тем почти не вижу где бы он заслуживал порки
Так, пара-тройка
Но чтобы так сердито?
Как только я забывал флажок на гостевой бан выставить, то тут же набегали Вассертрум, Садовник и сибиряк с матерными комментами.
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
А под Топал-Пашой?
Очевидно, что ПП считает наездные материалы ТП на Дениса Рыбакова СВОИМИ - это же естественно для ЗАКАЗЧИКА
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
Типо "Змей-Горынычь"?
Дык там гостевые и не закрывались изначально
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
в общем, палится Парамон нипадеццки, буквально на каждом шагу.
Туповат, хуле.
Кстати, яркий образчик тупости:
Цитата:Полковник Лаевский проснулся после
зимнейспячки, а лапу сосать не перестал------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
Пиздит.
------------
Барменов никогда не убивают (с)
Щепкин хуйня-человек. Но, мозгов хватает прилюдно не позориться.
------------
Барменов никогда не убивают (с)
К Ламброзо не ходи - гвалтивнык!
Ой! А ишо иногда флажочки таинственным образом ищезали! Наверное коварный Масан и его страшная хакерская бригада залазили в компьютер и воровали флажочки! Умора. Мне это напомнило историю с Чахлой, когда предводитель выскочил под её аккаунтом. Ящик водки - побоялсо что прррррративный Дениска отследит евонные айпишники. И наворотил сердобольную историю про двух дур-националисток, которых он накормил хот-догами в мавзолее усопшего вождя. Памперсы прохудились ещё до того как наступил моральный капец.
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
Но судя по тому что Вы не реагируете на систематическое оскорбление Вашей со ситороны Парафразовцев, личности к модераторам Хайвея, то Вы согласны со своим новым именем…
------------
"Ну, удиви меня..." сказал своей жене усталый гинеколог.
Прокурор такой трогательный…
------------
"Хуже водки лучше нет." (ЧВС)
Ждём-с красную карточку
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
имхо тронутый…
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Грозиццо, что мол, стыдно мне будет.
Грит, что я, мол, с укронациками связался, с Чахлой.
Вот уж точно Лаевский проснулси…
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
А чего бои сместились в корыто,с ХуйГея тригаду повыгоняли?
------------
"Хуже водки лучше нет." (ЧВС)
Если просто по совокупности "статей" (УК) не забанят, то в любом случае массовку его уже отсекли.
А он без аплодисментов, пусть и купленных, жить не может, проверено.
Вот и полезли на Корыто - всей гоп-компанией.
Ну, а Корыто сами знаете… Корыто и есть
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
Интересно, жена знает, чем он развлекается?
------------
Барменов никогда не убивают (с)
Какая из них,Натаха или свыння?
------------
"Хуже водки лучше нет." (ЧВС)
Первая "друг" (не дает), вторая любовница. А еще жена есть (рыдает в подушку после каждой хуйни на перекрестке)
------------
Барменов никогда не убивают (с)
А вообще увлекло
Тайви Тум Никто
Тот Кто Рядом
Тот, начитавшись всяческих стихов,
Красивостей различных поэтичных,
Вдруг растерял все смыслы важных слов
И всё смешалось в голове. Отлично.
И надо же! Припёрся к Тайви Тум,
Которая хамила и грузила,
Наличием великолепных дум
Пугала непрерывно и грозила…
А Тот не любит умных, но без бюста!
От этого готов упасть в расстройство,
Ну, это древнее такое Тота свойство
Чем-то сродни магическим искусствам.
И вот читает Тайви Тот и тает
И даже верит! Хрен с ним, с декольте!
Почти что любит, глупости прощает,
Забыть готов (почти) нападки те.
Так искренне и с настоящей болью
Чуть неумело, чтобы не смущать,
Тота великого уже лишают воли
И, кажется, расстелена кровать…
Довольно, Тайви, милая, довольно!
Смятенный Тот последний смысл теряет!
Где он теперь? С тобой, или читает
Всё то, что написала очень больно?!
Вот еслибы отвлеклась от своего местечково-эмпирического мессианства
так было бы забавно.
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
Йой. Какая жисть у Нехристя тяжелая… Понволе крышу унесёт ДО ВЕТРУ
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
Та не, похоже тот. Пестня ж.
* * *
Лорд Кельвин, птица малая,
Не зябко ли тебе
В космических просторах
Летать себе везде?
А он: не зябче ли тебе
Дорожкой ледяной
С последнего трамвая
Спешить к себе домой?
Цитата:
Н-дэ. Там плин да, тут плин, фигня, хотя фсеравны. Короче, посмотрим кто кого. Даааа… Фсьо остальное скучно.
Н-дэ.
Некогда пародию написать. Тут же просто клондайк!
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
та не , не тот …
Тут формы классические романсы и все такое…
Гы! :
Толуас разбушевался
Зато какая илюстрация к дискусии "кто есть хуй"!
------------
В пыли дорог мы кровью пишем хартии Свободы, и водою - имена. Bohemienne(С)
------------
Я старый пират и не знаю слов лицензионного соглашения...
А, может. Я об ентих рифмах.
------------
"И неимущим и богатым - мы в равной степени нужны" -
Сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны.
/И.Иртеньев/
RSS лента комментариев этой записи.