- Алексей? Привет.

- Что у тебя есть на Масана? - не здороваясь, спросил Парамон.

Игорь Самохвалов, которому звонил Парамон, был когда-то администратором Парафраза под ником Фома Щепкин и мог знать про его владельца больше, чем кто-либо другой. Самохвалов ненадолго задумался.

- Да, собственно, ничего, кроме имени, аськи и ника в Скайпе. А что случилось-то?

- Этот... Эта... - Парамон начал задыхаться от гнева - Короче, он узнал моё настоящее имя!

- Ну и что? - сказал Щепкин - Я его тоже знаю. И Доктор знает.

- Вам - можно, вы - москвичи, а он.. он... - Парамон перешёл на визг, - он ИЗ ПРОВИНЦИИ! Даже не российской! Из какого-то сраного Донецка!!! Как он мог узнать?

- А что он сказал-то?

- Он потребовал, чтобы я, ты слышишь - Я!!!, соблюдал какой-то сраный "сетевой этикет" на его сраном Парафразе и не называл этого паршивого еврея Нестайко по фамилии! Да ещё и изменил название и текст статьи, где он упоминается, иначе он будет называть по настоящей фамилии МЕНЯ!

Самохвалов-Щепкин задумался. С одной стороны, сетевой этикет - штука, хоть и виртуальная, но обязательная к исполнению, и админы могут применять к нарушителям любые меры, которые посчитают нужными. С другой стороны, Игорь до коликов в животе боялся Парамона, искренне думая, при этом, что он его просто уважает.

- Чего молчишь? - спросила трубка.

- Думаю, - ответил Щепкин, - вспоминаю.

Говорить про то, что "админ всегда прав" перехотелось.
Игорь был интеллигентен, мягкотел, малодушен и до судорог боялся начальства. А Парамона он считал начальством.

- Я поищу - сказал он, - Подниму историю аськи и попробую что-то откопать.

- Хорошо. Я жду. - отрывисто рявкнула трубка, и Парамон отключился.

Остаток дня и утро следующего прошли в поисках. Щепкин перерыл уже почти всё, что было и на домашнем и на рабочем компьютерах, когда раздался нетерпеливый звонок.

-Ну? - Парамон уже давно отбросил дурацкую привычку здороваться с нижестоящими.

- Сей момент перешлю, - засуетился Щепкин, - только там ничего особенного нет, так по мелочи...

- Давай побыстрее. - недовольно сказал Парамон и, как обычно, не прощаясь, отключился.

Щепкин повернулся к компьютеру и начал набирать в окошке почтовой программы:

Алексей, привет!
Судя по твоему голосу, масан тебя разозлил. Н-дааааа... На поверку-то оказался он человеком нехорошим и это мягко сказано. Возвращаясь к твоей просьбе. Вчера восстанавливал масановские контакты, т.к. после нашего расставания я их все без сожаления поудалял. Итак, что мы имеем:
ICQ, Скайп, Почта (ящик этот, по всей видимости, не основной, а так - для анонимной переписки).
Вот собственно и всё, что есть... Не густо.

Щепкин по инерции прошёлся еще немного по сохранённым письмам и вдруг вздрогнул от неожиданности: в одном из писем он увидел, что Масан просил его, в случае каких-то сбоев на Парафразе звонить или слать ему СМС на мобильный и указал номер.
Он снова открыл почтовый редактор и написал:

Алексей, это снова я.
Прикинь, нашел в переписке его мобильный. Дело было давно и не факт, что этот номер актуален, но тогда мы с ним "дружили".

Шепкин вставил адрес Парамона и нажал Enter.
И, одновременно с нажатием клавиши, душу Игоря Самохвалова подхватило, завертело и бросило в последний, Девятый Круг. Навсегда...

 * * *

Валдайским колокольчиком динькнул Я.Онлайн и Масан с неудовольствием посмотрел на всплывающий флажок входящей почты.

- Странно, - подумал он, увидев адрес отправителя, - вроде бы я его не банил, погон давно снял, какого рожна ему требуется?

Масан, по давно и прочно въевшейся привычке, аккуратно сохранил код, который правил, и только после этого открыл почту.

- Опаньки! - аж присвистнул он.

И было чему удивляться - в тексте письма стояли логин и пароль почтового аккаунта. Того самого, с которого пришло письмо.

- Ну, раз приглашают - зайдём. - сказал себе Масан и открыл браузер.

И тут же ему на глаза попалось знакомое имя, которого ну никак не должно было здесь быть - имя Парамона. Да еще и неоднократно - по всему было видно, что переписка между Парамоном и украинским националистом Павлом была более, чем оживлённой.

- Ну-ка, ну-ка - пробубнил Масан, открывая одно из писем Бокарева Павлу.

Павел, а это свежачок, пересылаю тебе сообщение от Игоря без комментариев.
Отпиши, какие будут мысли
-------- Пересылаемое сообщение --------
Алексей, привет!
Судя по твоему голосу, масан тебя разозлил. Н-дааааа...

- Гм... Забавно... А что в следующем? - Масан от удивления даже забыл о дымящейся сигарете.
  А в следующем было ещё интересней.

Павел!
А это тоже очень интересно.
Есть, оказывается, и номер телефона.
Только прошу пока без меня ничего не предпринимать.
Предлагаю предварительно все обсудить.
-------- Пересылаемое сообщение --------
Алексей, это снова я.
Прикинь, нашел в переписке его мобильный....

Руки Масана самостоятельно, управляемые только подсознанием, что-то нажали на клавиатуре. Масан опомнился и посмотрел, что они там натворили. Как оказалось, руки и сами знали, что надо делать в таких случаях. С обоих писем уже были сняты скриншоты и записаны в директорию "Алексей Бокарев".
Масан окинулся в кресле, закурил новую сигарету и начал размышлять вслух.

- Очевидно, что письмо с логином-паролем попало ко мне по ошибке. Павло решил сбросить данные этого аккаунта в другой, для сохранения - стандартная, рекомендуемая процедура, хуле - но по невнимательности кликнул по моему адресу. Лох - это судьба, чё уж там. А чайник - электроприбор...

Масан встал и начал прохаживаться по комнате - так ему думалось лучше.

- Ну да ладно. С ним всё ясно. Хотя и не очень - почему не воспользовался? Укры-то меня ищут...

Масану вспомнился детский стишок:
Ищут пожарные,
Ищет милиция...
Ищут фотографы
В нашей столице,
Ищут давно,
Но не могут найти,
Парня какого-то
Лет двадцати...

Масан хмыкнул и продолжил размышления.
"Со Щепкиным тоже всё ясно - слизняк. И гореть ему в аду. А вот на хрена надо Парамону связываться со "Свободовцами"? Неужто ему зависть и злоба настолько мозги застила, что он не гнушается тем, чтобы слить откровенным нацистам, с фашистскими замашками и такими же методами, сугубо конфиденциальную информацию об их идеологическом противнике? Ай да Парамоша! Низко ты пошёл. К дождю..."

- Ладно. Поживём - увидим. - сказал опять вслух Масан.

Затем он решительно закрыл Павлушину почту - остальное ему было не интересно - и открыл недоделанный скрипт на редактирование.

 * * *

Парамон ничего не понимал. Он знал - достоверно знал - что хохлы давно ищут Масана, чтобы "примерно покарать за антиукраинскую пропаганду", которую тот проводит у себя на Парафразе. Парамону это было до лампочки. Единственный, за кем он признавал право "возить националистов мордой по столу" - это был он сам. Парафраз же мешал ему наслаждаться этим процессом. Более того, парафразовцы глумились над не очень умными нациками играючи, весело и непринуждённо, как бы между прочим, совершенно отодвинув в сторону самого Парамона. И, что самое паршивое, даже не имея на ХайВее своего представительства, постоянно были там на слуху. Это надо было прекращать. Слава - она не резиновая.

С тех пор, как его опознали как провокатора Лаевского, в результате чего он был вынужден в буквальном смысле бежать с Парафраза, единственной целью Парамона было закрыть ненавистный сайт. В том числе и для того, чтобы прекратились насмешки в его адрес. И единственные, кто мог ему в этом поспособствовать, были украинские националисты. А он сделал всё, что им было нужно - передал информацию о Масане. Ему было абсолютно всё равно, как будут разбираться с Масаном тягнибоковцы. Главное, что они закроют наконец этот вертеп, который ни в грош не ставит его, Парамона. Мало того, награждает обидными прозвищами и не менее обидными наградами.

Парамона передёрнуло. Он с ненавистью вспомнил мальтийский крест, которым его буквально преследовали на Парафразе: редкий комментарий о нём обходился без этого атрибута. Особенно обидно было то, что крест этот - одна из самых распространённых фигур, которые применяются в фалеристике, а Парамон, до этого пассажа парафразовцев, увлекался собиранием описаний орденов и медалей со всего света.

  С трудом отвлекшись от неприятных воспоминаний, Парамон опять и опять прокручивал в уме комбинацию, которая пришла ему в голову сразу же, как только он получил от Щепкина телефон Масана: связаться на ХайВее с кем-нибудь, кто заведомо поддерживает тягнибоковскую "Свободу", передать ему контактный телефон - и пусть делают что хотят. 

Однако, националисты никуда не торопились. То ли придерживали информацию на будущее, то ли им было по барабану, то ли не такие уж они и националисты, как казалось, но никаких телодвижений с их стороны не наблюдалось. А "пепел Клааса бился в сердце" Парамона. И, чуть пониже, страшно раздражал мальтийский крест.

И Парамон решился...

* * *

Парамон потянулся в кресле, со вкусом хрустнул костяшками пальцев и, наконец, расслабился. Главное дело было сделано. Он нашел (сам нашёл!) в Интернете по номеру телефона Масана дачу, которую тот продавал, и перепечатал на ХайВее презентационную страницу, слово в слово.

- Теперь они никуда не денутся, - подумал Парамон - Хоть кто-нибудь, но найдётся, кому Масан поперёк глотки встал. Хоть нацики, хоть психи. Но найдутся.

Парамон встал и подошёл к зеркалу.

-Я крут! - начал он - Я умён и успешен...

Закончить мантру опять не дали. Толкнув дверь молнией мини-юбки, в комнату задом вплыла секретарша. Почувствовав своим женским чутьём приподнятое настроение шефа, она катила за собой сервировочный столик, где стояли уже заполненный на четверть "Мартелем" пузатый коньячный бокал, красиво разложенный по тарелочке с голубой каёмочкой, тонко порезанный и присыпанный сахаром, словно покрытый тонкой корочкой льда, лимон, бутылка лёгкого "Шардоне" и открытая коробка любимых конфет Парамона - "Вечерний Киев".

- Давай отпразднуем, Лёшенька? - заискивающе спросила секретарша, поворачиваясь так, чтобы Пармону была видна вся начинка декольте, - У нас сегодня полгода совместной работы...

  Парамон не спеша прошёлся взглядом по фигуре секретарши. Начав от носков классических лодочек на невероятно длинной и тонкой шпильке, через затянутые узкой (шириной не больше его ладони) юбкой бёдра, через свободный, почти до пояса, разрез блузки, практически не скрывающий пышную грудь, он добрался до невероятной синевы глаз, обрамлённых явно удлинёнными в родной парикмахерской ресницами и платиновой, якобы небрежно распадающейся, копны волос.

- Линзы - автоматически отметил Парамон, - Такой синевы могут быть только линзы. Да и платина не настоящая...

Парамон чувствовал возбуждение. Но не секретарша была его источником. А та правда, которую он только что выдал в Прямой эфир ХайВея. Правда о Масане. Возбуждение требовало удовлетворения.

- Не с ней - подумал Парамон, - Она будет только мешать...

Парамон подошёл к секретарше, ласково положил руку ей на грудь и сказал:

- Конечно, солнышко. Давай сейчас немного выпьем, а потом ты пойдёшь и купишь себе подарок.

Парамон достал из бумажника корпоративную кредитку, которую иногда давал сотрудникам для закупок (суточное ограничение - 10000 рублей) и отдал её секретарше.

- Извини, но сегодня ПОЛНОСТЬЮ - он подчеркнул это слово - отпраздновать не удастся. У меня вечером очень важный разговор с клиентом. Давай в пятницу?

Парамон не хотел с ней ссориться: день был удачным, и портить его дурацкими бабьими слезами было совершенно не с руки. Секретарша благодарно взглянула на Парамона, отпила немного шардоне и упорхнула.
Парамон, всё больше и больше возбуждаясь, прошёлся по офису. Никого не было. Он тщательно закрыл наружную дверь на задвижку, зашел в кабинет, залпом выпил нетронутый коньяк, сел в кресло, снял с руки, чтобы не мешали, любимые Rado и расстегнул молнию на брюках....

Примечание:
Все имена, ники, названия, сайты, города и декольте - вымышлены. Любое совпадение с реальностью является непреднамеренным и случайным.

На ту же тему...

• Здравствуй жопа, Новый Год!
• Пармен Посохов, как базарная баба
• Двойная мораль Пармена Посохова
• Va-bank